Новая теория Материалы О нас Приглашение к сотрудничеству Услуги Партнеры Контакты Манифест
   
   
 
Материалы
 
ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ ПРОЧИЕ ТЕМЫ
Корея, Ближний Восток, Индия, ex-СССР, Африка, проектная деятельность/проектировщики, аврально-опытная деятельность (АОД), рутина, виды управленческой деятельности, иерархия, бюрократия, инвестиционный климат, фирма, Административная реформа, налоги, фондовые рынки, Южная Америка, Великобритания, исламские финансы, социализм, капитализм, МВФ, Япония, облигации, бюджет, СССР, наука, ЦБ РФ, рубль, финансовая система, политика, нефть, финансовые рынки, финансовый пузырь, прогноз, евро, Греция, ЕЦБ, кредитование, экономическая теория, инновации, инвестиции, инфляция, долги, недвижимость, ФРС, доллар, QE, бизнес в России, реальный сектор, финансовый сектор, деньги, администрирование
 

Китайское испытание

04.02.2020

Вы все здесь умрете!

"Resident Evil", Красная Королева

 

Уходящая неделя, без сомнения, была вся посвящена начавшейся в городе Ухань эпидемии коронавируса 2019-nCov. Да и предыдущая, пожалуй, тоже: мало кто заметил прошедший в швейцарском Давосе Всемирный экономический форум, равно как и ключевое экономическое событие этой недели – заседание правления ФРС США. Практические все внимание в мировом масштабе сконцентрировалось на Китае, вирусе, карантинных мерах и предупреждениях ВОЗ. Это объяснимо – но раз уж эта колонка посвящена, в целом, экономическим событиям в России и в мире, то и темой её на сей раз станет оценка текущих и возможных экономических последствий вспышки этого вируса.

Сразу, однако, хочу отметить, что возможные выкладки будут носить предварительный характер. Китай ещё не справился с эпидемией, число заболевших продолжает расти, равно как и число вылечившихся вкупе с числом умерших. Тем не менее, определенные прикидки экономического эффекта уже можно сделать уже сейчас, поскольку рынки, безусловно, отреагировали на происходящее весьма серьезно.

Итак, что мы имеем по итогам полутора-двух месяцев развития китайской эпидемии?

Во-первых, мир получил довольно заметное падение цен на основные виды сырья. Так, медь подешевела на 10,4%, никель упал в цене на 8,7%, олово стало дешевле на 7%. Подешевели также цинк, свинец и алюминий – на 7,3%, 4,6% и 6% соответственно. Кроме того, подешевела и нефть – за январь стоимость барреля снизилась на 12%, что стало худшим началом года для рынка за почти три десятка лет – с 1991 года.

Причина этого явления лежит на поверхности. Эпидемия спровоцировала проведение карантинных мероприятий и закрытие фирм, и это помимо опасений относительно самой китайской продукции. Фактически, мы видим совершенно элементарное падение спроса на сырье, кроме того, сюда можно вписать также заметное падение Baltic Dry Index– индекса, оценивающего стоимость фрахта судов. За январь он рухнул вдвое, достигнув четырехлетнего минимума, а с многолетних (с 2010 года) пиков сентября прошлого года падение было пятикратным. Особо стоит отметить, что этот эффект наблюдается на фоне увеличения стоимости топлива (что должно вызвать рост стоимости фрахта), поскольку с 1 января этого года Международная морская организация (одна из структур ООН) ввела новые правила, ужесточающие требования к содержанию серы в судовом топливе.

Во-вторых, вирус уже отразился на курсе китайской валюты. С отметки 6,86 юаней за $1, которая была совсем недавно, 20 января, курс уже проваливался до уровней ниже 7 юаней, и на торгах 31 января он обновил минимум за 6 недель, составив 7,003 юаня за доллар США. Официально, впрочем, ЦБ КНР не стал фиксировать проход этой психологической отметки, удержав юань на уровне 6,937 за $1. Параллельно просели и сырьевые валюты: с январских минимумов рубль потерял к доллару примерно 3-4%, чуть более жестко просел бразильский реал и южноафриканский рэнд – валюты стран-партнеров России и Китая по BRICS; индийская рупия, на удивление, осталась стабильной. Кроме того, вниз пошел и китайский фондовый рынок: к 23 января падение от январских максимумов составило 4%, из них 2,8% пришлись на последний торговый день. Сейчас торговля закрыта, поскольку китайские власти продлили на три дня традиционные каникулы, посвященные лунному Новому году, приходящемуся в этом году на 25 января – и да, массовые карантины очень жестко прошлись по экономической активности, связанной с празднованиями. Отметим также, что в 2003 году, во время вспышки вируса SARS (атипичной пневмонии), торговля на майские праздники была закрыта на 4 дополнительных дня.

В-третьих, на эпидемию дружно отреагировали работающие в Китае корпорации. К примеру, IKEA отправила своих сотрудников в оплачиваемые отпуска – магазины, соответственно, прекратили свою работу. Гигант смартфонов Apple тоже закрыла фирменные магазины, при этом было заявлено, что корпорация вынуждена пересмотреть цепочки поставок. Связано это с тем, что получить что-либо от своих контрагентов из Уханя (который, кстати говоря, является очень важным логистическим центром) стало затруднительно. Далее, сеть кофеен Starbucks прямо предупредила о финансовых сложностях и закрыла порядка половины своих филиалов. Ford и Toyota также временно закрыли свои предприятия в КНР. Закрыты также два Диснейленда – в Шанхае и в Гонконге. Не отстают и отельеры – транснациональные гостиничные компании, в том числе Hyatt, Radisson и Hilton возвращают деньги людям, которые забронировали гостиницы в КНР.

В-четвертых, вниз пошел и мировой сектор услуг. Помимо несущих потери отельеров, пострадали и авиакомпании. Дело в том, что страны запрещают или резко ограничивают авиасообщение с КНР, что прямо отражается на доходах авиаторов. Кроме того, в этом году уже сейчас ожидается заметное падение мирового туризма – китайцы совершают 150 млн. зарубежных поездок в год, тратя за их время порядка $270 млрд., что является мировым максимумом. Так, с большой грустью на сложившуюся ситуацию взирает Таиланд, ведь китайцы составляют порядка четверти туристов, посещающих эту страну, и в ближайший квартал он ожидает снижение китайского турпотока примерно на 2 млн. человек. Аналогично, массовые сообщения об отказе от туров китайских гостей приходят из Японии, хотя для них китайский туризм определяющим никак не является. Наконец, то же самое можно сказать и относительно потока туристов и в сам Китай, восстановления его до нормального уровня в ближайшие месяцы ожидать явно не стоит.

В-пятых, эпидемия, вполне возможно, будет иметь социально-экономические последствия для Китая. Карантинные меры в Китае применяются очень широко, а 14 провинций и крупных городов, ответственных более чем за две трети китайского ВВП, сообщают, что местные бизнесы не вернутся к полномасштабной деятельности ещё по крайней мере неделю. На практике это означает, что китайская армия в 290 миллионов рабочих-мигрантов, кочующих между своим предприятием и родной деревней, по крайней мере частично останется без денег. Сюда также стоит включить те 10 миллионов китайцев, что родом из провинции Хубэй, где и расположен Ухань. Этим людям ещё придется столкнуться с определенной дискриминацией, их будут воспринимать как носителей опасной заразы. В целом же не исключено, что в ближайшие месяцы Китай столкнется с ростом безработицы, что негативно скажется на экономике.

Вообще говоря, ситуация, если сравнивать её с таковой в 2003 году, выглядит куда более опасной для мировой экономики. Вирус 2019-nCov уже сейчас привел к большему числу заболевших, нежели тогда – хотя и к меньшему числу смертей; последнее обнадеживающее число, впрочем, следует воспринимать с осторожностью, поскольку люди ещё болеют и цифры по смертности не окончательные. Важно здесь другое: доля Китая в мировой экономике с тех пор выросла примерно вчетверо, соответственным образом выросло его влияние на мир. В 2003 году вспышка SARS стоила материковому Китаю примерно 1,1% ВВП, и ещё примерно 2,6% ВВП потерял Гонконг, критически зависящий не от производства, но от сектора услуг. Сейчас возможные потери для КНР по итогам I квартала этого года оцениваются в достаточно широком диапазоне: от 0,2% ВВП (так сообщает официальная The Global Times) до 0,4% ВВП (Goldman Sachs) и до 1% (Академия общественных наук в Пекине). Говорить о эффекте в годовом масштабе никто пока не рискует, равно как и о конкретной силе эффекта на мировую экономику.

В целом Китаю, конечно же, не позавидуешь. Экономика страны растет минимальными за три десятилетия темпами, долг копится примерно втрое быстрее роста экономики, а торговая война с США имеет в качестве промежуточного итога уступки со стороны КНР. Если же добавить сюда довольно неприятное повышение цен на мясо в Китае, вызванное произошедшей в прошлом году эпизоотией африканской чумы свиней (с понятными последствиями для поголовья) и упомянутые риски повышения безработицы, на выходе может получиться гремучая смесь социального недовольства. Это, в свою очередь, может спровоцировать разжигание тлеющих конфликтов в китайской элите – ведь недовольных тем, что глава КНР Си Цзиньпин явно намерен идти на третий срок, против заветов Дэн Сяопина, в этой среде достаточно много. Впрочем, это уже отдельная история, пока же будем надеяться, что заболевание удастся оперативно локализовать и ситуация вскоре нормализуется.

Опубликовано 02.02.20 на портале Бизнес-Онлайн, Казань.

Метки:
Кризис, Китай

 
© 2011-2020 Neoconomica Все права защищены