Новая теория Материалы О нас Приглашение к сотрудничеству Услуги Партнеры Контакты Манифест
   
   
 
Материалы
 
ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ ПРОЧИЕ ТЕМЫ
Корея, Ближний Восток, Индия, ex-СССР, Африка, проектная деятельность/проектировщики, аврально-опытная деятельность (АОД), рутина, виды управленческой деятельности, иерархия, бюрократия, инвестиционный климат, фирма, Административная реформа, налоги, фондовые рынки, Южная Америка, Великобритания, исламские финансы, социализм, капитализм, МВФ, Япония, облигации, бюджет, СССР, наука, ЦБ РФ, рубль, финансовая система, политика, нефть, финансовые рынки, финансовый пузырь, прогноз, евро, Греция, ЕЦБ, кредитование, экономическая теория, инновации, инвестиции, инфляция, долги, недвижимость, ФРС, доллар, QE, бизнес в России, реальный сектор, финансовый сектор, деньги, администрирование
 

BRICS: вчера, сегодня, завтра

28.11.2019

Куда идём мы с Пятачком –
Большой-большой секрет!

Борис Заходер

 

Истекшая неделя ознаменовалась одним небезынтересным событием, которое, на мой взгляд, оказалось незаслуженно обойденным вниманием прессы. Речь идет о саммите BRICS, который прошел в Бразилии. Нет, конечно же, про него писали, и довольно много при этом, но мне в данном случае интересен тот аспект, который остался за кадром, а именно история всей этой темы, ведь BRICS официально существует уже целых десять лет. При этом из истории можно попробовать вывести и перспективы данного надгосударственного образования, что, на мой взгляд, представляет серьезный интерес.

Сам термин BRIC (тогда ещё без ЮАР) был предложен в 2001 году ведущим аналитиком американского инвестбанка Goldman Sachs Джимом О'Нилом. Акроним очень быстро приобрёл известность и популярность; пришёлся он по душе и самим странам, которые ранее не особо помышляли о единстве подходов (не считая некоторых мессианских-маргинальных воззрений в России конца 90-х годов о создании треугольника Россия-Индия-Китай в противовес Западу), поскольку являлся, фактически, их признанием со стороны этого самого Запада. Страны начали общаться более плотно и уже совместно, а не на двухсторонней основе, но первый саммит прошёл лишь в 2009 году в Екатеринбурге. ЮАР же официально присоединилась к организации в феврале 2011 года.

В теории, конечно, всё выглядит вполне неплохо. Каждая из стран-участниц группы обладает определёнными преимуществами в той или иной экономической сфере деятельности. Россия богата энергоносителями и иными полезными ископаемыми, Китай – редкоземельными металлами и недорогой рабочей силой (впрочем, стабильно дорожающей), Индия предоставляет всему миру массовые интеллектуальные ресурсы в IT-сфере (правда, не особо высокой квалификации), Бразилия экспортирует продовольствие и не только, наконец, природные ресурсы ЮАР также весьма велики и разнообразны. Пять стран группы BRICS могут, действуя единой структурой, весьма эффективно делать политику в планетарном масштабе. Опять же, повторимся, в теории.

В реальности ситуация, разумеется, более сложна. Страны BRICS регулярно консультируются между собой на разных уровнях, делают совместные заявления, а на полях саммитов происходят встречи бизнесменов. Продолжается это, напомню, не первый год, по идее, стабильное поступательное движение уже достаточно давно должно было обернуться заметной интенсификацией экономического роста во всех государствах, составляющих BRICS – но в реальности ситуация далека от такого идеала. К примеру, цель по товарообороту между РФ и Бразилией в $10 млрд. в год была поставлена ещё в 2013 году, на волне изначальной эйфории – но до достижения её ещё далеко, даже сейчас он составляет чуть более $5 млрд., что являет собой даже снижение от достигнутых ранее максимумов. Иначе говоря, проведение согласованной политики есть дело весьма сложное, и причина этому, на мой взгляд, в том, что интерес пяти стран к тому, что происходит за пределами BRICS, куда выше такового к событиям и рынкам внутреннего толка.

Так, основной торговый партнер России – Европа, а никак не Китай. Китай, в свою очередь, сильно зависит от экспорта своей продукции в Европу и США, что сейчас подрывается "торговой войной" между двумя странами. Экспорт Индии в Китай, третьего по величине покупателя, втрое меньше такового по американскому направлению и в полтора раза меньше экспорта в ОАЭ. Значимым исключением является лишь вопрос отношений Бразилии и Китая – последний является крупнейшим покупателем бразильских товаров. В схожем статусе и отношения между Южной Африкой и Китаем, но здесь валовые объёмы экспорта слишком малы для того, чтобы значимо повлиять на общую картину.

С другой стороны, иной инструмент интеграции BRICS, банк BRICS находится во вполне рабочем состоянии. Напомню, соглашение о его создании было подписано на саммите в июле 2014 года, который тоже проходил в Бразилии, в городе Форталеза. Новый международный финансовый институт, получивший название New Development Bank (NDB), начал свою работу в 2015 году, а год спустя одобрил первый набор проектов для финансирования в странах-участниках BRICS. Впрочем, об успешности этих проектов ничего сказать нельзя, равно как и о возврате инвестиций: таких данных в открытом доступе, похоже, просто нет.

Вообще говоря, с этим банком было связано много надежд при подписании изначального соглашения. Некоторые даже именовали это событие "новым Бреттон-Вудсом" и рассчитывая, что эта структура каким-то образом подорвет гегемонию доллара. Этого не вышло – американская валюта стабильно держит более 60% мировой торговли, и уходить с этого места никак не собирается; второе место стабильно держит евро. Следовало также заметить, что и МВФ, и Всемирный банк (весьма враждебные институты, по мнению патриотической общественности) приветствовали создание этого банка и насыщение его капиталом, за счет единовременного проседания бюджетов стран, составляющих BRICS. В общем, не получилось – на выходе организовалась ещё одна структура, которая иногда финансирует проекты, но рассказывает про важность экологии и устойчивого развития и кормит изрядную массу бюрократов.

Затем, после подписания договора о создании NDB, начались разговоры о создании единой валюты BRICS. Плюсы очевидны – упрощение взаимной торговли при нивелировании курсовых рисков между базовыми валютами указанных стран. Но с этой историей никакого прогресса не намечается даже в проекте: практика показывает, что торговать с США проще всё же в долларах, а с Европой – в евро, поэтому никто не спешит поддерживать получение каких-то непонятных тугриков в обмен на свои товары. Речь об этом шла в 2014 году, затем в 2016 и в 2018 – но воз и ныне там. И, несмотря на это отсутствие прогресса в силу его явной бессмысленности, продолжаются попытки как-то расшевелить эту тему.

Собственно говоря, отметился с этим не кто иной как президент РФ Владимир Путин. Он заявил, что "российский рубль мог бы стать средством взаимных торговых расчетов между странами BRICS, поскольку макроэкономическая ситуация в России отличается стабильностью, а национальная валюта свободно конвертируется в любые валюты мира". Увы, я с прискорбием вынужден напомнить, что в том же самом 2014 году рубль рухнул более чем вдвое, да и в дальнейшие годы не показывал таких уж явных чудес стабильности, зачастую выдавая изрядную волатильность. Держать сколько-нибудь существенные суммы в такой валюте для участника внешней торговли – не особое удовольствие, и торговцы это понимают: по данным ЦБ РФ, за первое полугодие 2019 года на доллар приходилось 66,4% платежей в Россию по экспортным договорам со странами дальнего зарубежья. Альтернативные варианты денежного сопряжения экономик – выпуск модно-хайповой криптовалюты BRICS или же запуск единой платежной системы стран BRICS, причем на основе российских технологий – выглядят, увы, как довольно странная фантастика.

Наконец, отдельного внимания заслуживает риторика лидеров на саммите. Так, президент Бразилии Жаир Болсонару слегка повздорил с китайской делегацией, заявив, что в экономических отношениях Китай не столько "покупает бразильское", сколько "покупает бразильцев". Владимир Путин, с другой стороны, много чего сказал не по теме BRICS. Так, много говорилось о ситуации на Украине, о необходимости поддерживать "нормандский формат", о нехороших действиях США в Заевфратье в Сирии и, наконец, о готовности встретиться с Трамом в любое время. При этом всё это происходило на фоне изгнания президента (теперь уже экс-) Эво Моралеса из Боливии, когда он захотел править четвертый срок подряд, что давало определенную нервозность всему высокому собранию.

На самом деле, непонятно, что с BRICS будет дальше. Я не разделяю мнение, что BRICS разваливается или умирает, нет. Эта структура живет уже десять лет, вокруг нее уже собралось множеств бюрократов разной степени ангажированности со всех пяти стран – и они жизни свои положат на то, чтобы с их синекурой ничего не случилось, они будут изо всех сил доказывать свою полезность. Опять же, здесь можно вспомнить переговоры о вступлении РФ в ВТО, которые длились 18 лет. С другой стороны, значимого рывка от этой структуры так и не поступило, интеграции явной нет, а кое-где (Россия и Бразилия) даже наблюдается регресс. Скорее всего, организация под акронимом имени О'Нила попросту потеряет даже ту небольшую значимость, которая сейчас у нее существует.

Опубликовано 17.11.19 на портале Бизнес-Онлайн, Казань.

Метки:
Россия, Мировая экономика, Китай, Южная Америка, Африка

 
© 2011-2019 Neoconomica Все права защищены