Полу-ОПЕК

-- Якорь всплыл!
-- Да, плохая примета…

– Фольклорное

Резко и внезапно было объявлено, что ОАЭ с 1 мая выходит из состава ОПЕК. Фактически, организацию покидает один из несущих столпов ее. Надо сказать, это произошло внезапно, хотя нет сомнений, что само решение прорабатывалось и просчитывалось долго. И, соответственно, возникает вопрос – а что будет дальше, смогут ли «объединенные арабы и примкнувшие к ним избранные, включая сюда ОПЕК+» удержать свою возможность управления рынком. Создается впечатление, что скорее нет, чем да, но…возможны нюансы.

Говоря исторически, ОПЕК родилась в Багдаде 10–14 сентября 1960 года как некий координационный клуб пяти стран — Ирана, Ирака, Кувейта, Саудовской Аравии и Венесуэлы. В этой логике организация с самого начала была задумана не как декоративный дискуссионный салон, а как инструмент согласования нефтяной политики, стабилизации цен, обеспечения регулярных поставок и, заодно, защиты и даже увеличения доходов производителей.

Так, в 1960-е группа еще строила свой институциональный скелет, а в 1968 году приняла декларацию о суверенном праве стран распоряжаться своими природными ресурсами. Далее, в 1970-е годы ОПЕК вышла на исторический максимум влияния. Страны взяли под контроль свои нефтяные отрасли, расширили политический вес и превратились в центр мирового нефтяного ценообразования. Но у этой славы был неприятный побочный эффект: высокие цены закономерно подтолкнули разведку и добычу вне ОПЕК, везде по планете -- от Северного моря до Канады и Мексики. Именно тогда были посеяны семена будущего ослабления, наблюдаемого ныне. Но тем не менее: в начале 1980-х спрос просел относительно предлагаемых объемов, и нефтяной рынок столкнулся с избытком предложения. Наконец, в 1986 году произошел ценовой обвал после того, как попытка удерживать и цену, и объем окончательно уперлась в жесткую арифметику рынка.

В итоге в 2000-е годы ОПЕК уже не была монополистом старого образца, а в 2010-е ее ограничения стали системными. Рост высоких цен в предшествующие годы, а затем сланцевая революция в США и расширение не-ОПЕК-предложения подточили рыночную власть группы. EIA (энергетическое агентство США) показывала, что нефтяные экспортные доходы ОПЕК после ценового обвала 2014–2016 годов откатились к минимумам с 2004 года, а сама организация была вынуждена искать новый формат внутреннего баланса. Ответом на эти вызовы стала не реставрация «старого доброго» ОПЕК, а разворот в сторону ОПЕК+: Алжирское соглашение и Декларация о сотрудничестве были оформлены ещё в конце 2016 года. Иными словами, ОПЕК спасла не чистая дисциплина внутри клуба, а расширение клуба наружу, вовлечение иных производителей.

Далее, 28 апреля 2026 года ОАЭ объявили о выходе из ОПЕК и ОПЕК+ с 1 мая 2026 года. Решение это было увязано с «долгосрочным стратегическим и экономическим видением», «эволюцией энергетического профиля», а также «ускоренными инвестициями в добычу» и «комплексным пересмотром» политики добычи и текущих и будущих мощностей. Ключевая формула звучит предельно рационально: национальный интерес плюс готовность эффективнее отвечать на «срочные потребности рынка». Отдельно подчеркивалось, что после выхода страна намерена действовать «ответственно» и наращивать добычу постепенно и осторожно.

Это, увы, сомнительно. У ОАЭ давно был конфликт интересов с квотной системой: страна много инвестировала в мощности, а квотная рамка не давала нормально монетизировать вложения. К 2027 году ОАЭ будет в состоянии извлекать из земли под 5 млн. баррелей в сутки (мбс) – ну и зачем им квота в 3 – 3,5 мбс? По официальной базе за 2024 год ОАЭ давали 2,92 мбс добычи и 2.72 мбс экспорта сырой нефти. Это эквивалентно примерно 11,1% добычи ОПЕК и 14,3% от общего объема экспорта. Соответственно, если считать по базе 2024 года, доля ОПЕК в мировой добыче нефти снижается с 36,17% до 32,15%, а в мировом экспорте сырой нефти — с 43,96% до 37,67%. Это уже, надо признать, весьма серьезно.

Выход ОАЭ из ОПЕК — не «конец картеля», а болезненное сужение его рабочей механики. Формально организация теряет не просто крупного производителя, а редкий тип участника (особенно с учетом широкого ОПЕК+), а именно страну с низкой себестоимостью, большой экспортной машиной и заметной свободной мощностью. Конечно, эффект от такого действия смазан войной вокруг Ирана и перебоями в Ормузском проливе. Но, тем не менее, в марте 2026 года OPEC потеряла около 7.9 млн мбс и добычи к февралю из-за региональных сбоев. Иначе говоря, дисциплина квот сейчас спорит не с жадностью производителей, а с географией и ракетами.

Итого, после 1 мая в ОПЕК остаются Алжир, Конго, Экваториальная Гвинея, Габон, Иран, Ирак, Кувейт, Ливия, Нигерия, Саудовская Аравия и Венесуэла. Вне ОПЕК, но внутри расширенной архитектуры ОПЕК+, ключевыми союзниками остаются Россия, Казахстан и Оман; по официальной статистике ОПЕК за 2024 год они добывали соответственно 9,2, 1,5 и 0,8 мбс, соответственно. Вне ОПЕК и вне ее квотной дисциплины основной прирост предложения сейчас тянут США, Бразилия, Канада и Гайана: EIA оценивала добычу США в 13,6 мбс в 2025 году, Бразилии — в 3,8 млн в 2025-м и уже 4,0 млн в 2026-м году а, Канады — в 6,0 мбс в 2024-м с ростом в 2025–2026 годах.

В общем, для квотной системы ОПЕК вывод весьма неприятный. Пока ОАЭ были внутри, Эр-Рияд еще мог делить бремя регулирования рынка с одним из немногих сопоставимо низкозатратных и мощных экспортеров, а именно с Саудовской Аравией. Для цены это означает мрачную смесь: в краткосрочном плане физические сбои могут держать эталонную нефть сорта Brent высоким, а в среднесрочном -- восстановление логистики и самостоятельная экспортная политика ОАЭ делают структуру рынка более нервной и менее управляемой. Собственно, похожей именно что на рынок. А для самой Саудовской Аравии это не только прибавка политического веса, но и прибавка издержек на лидерство. Если квоты начинают расползаться, поддерживать цену приходится либо собственными сокращениями (при дефицитном-то бюджете), либо угрозой ценовой войны. Но оба инструмента дороги. Собственные сокращения означают уступку доли рынка, а ценовая война --- удар по собственным доходам и по фискальной устойчивости соседей.

С точки зрения рынка, на горизонте от полугода до двух лет, наиболее вероятен не «ценовой взрыв», а постепенное дрейфующее ослабление управляемости. ОПЕК не исчезает: в 2024 году она все еще контролировала более трети мировой добычи, а ОПЕК+ в 2025 году вместе с союзниками контролировала около половины мирового производства жидких углеводородов; после ухода ОАЭ Reuters оценивал падение этой доли примерно до 45%. Но именно свободная мощность, а не абстрактный размер, дает группе рычаг на цены.

Забавно то, что большинство участников не заинтересованы в ценовом обвале. Ключевые индикаторы здесь — восстановление отгрузок через Ормузский пролив без резкого всплеска поставок ОАЭ, соблюдение компенсационных планов Ираком и другими хроническими нарушителями, сохранение у саудовцев готовности сдерживать добычу и доминирование формата ежемесячных координационных решений, а не чистой ценовой войны всех против всех. Той самой, которую ни хотел никто, и которая была интересна рынку.

Что в итоге?

А в итоге – три сценария. Первый, про сохранение влияния (ну а что – арабы и их нефть никуда не делить, равно и КСА как регулятор), с вероятностью 40-45%, второй про фрагментацию и «спасайся кто может» -- 30-40%, ну а остальное – про усиление роли ОПЕК+ (и контроля со стороны организации). А что получится в итоге (и, кстати, смогут ли ОАЭ направлять свою нефть на экспорт в обход Ормуза) – покажет лишь время.

Опубликовано 03.05.26 на портале Бизнес-Онлайн, Казань.