Экспроприация

Денги давай! Давай денги!

– «12 стульев»

Российские активы, «замороженные» на счетах Euroclear с начала известных событий, неожиданно превратились в объект глобальных политико-экономических разборок. Евросоюз и компания предметно обсуждают, как бы приспособить лежащие без движения десятки и сотни миллиардов евро под нужды Украины, не нарушив при этом окончательно ни собственные правовые нормы, ни доверие к Западу как к хранителю чужих денег. Предстоит тонкий поиск: официально конфисковывать чужие резервы западные лидеры опасаются, поэтому ищутся более изощрённые схемы – от использования процентных доходов и «добровольных» взносов до создания особых фондов и выдачи кредитов под эти активы с расчётом на гипотетические репарации от России.

Что заморозили и в каком объёме? В рамках санкций 2022 года был «иммобилизован» колоссальный объём резервов Банка России – порядка $300 млрд в эквиваленте, находившихся в западных валютах и инструментах. Из них чуть менее €200 млрд осели в Европе, главным образом в бельгийском депозитарии Euroclear. Он выступает крупнейшим узлом хранения и расчётов ценных бумаг; не случайно, что именно через него многие центробанки держали свои активы – в том числе и российский. Помимо государственных резервов, заморожены активы российских частных лиц и компаний под санкциями, но именно деньги ЦБ представляют наибольшую добычу. Сумма беспрецедентная – для сравнения, аналогичные блокировки в прошлом касались гораздо более мелких экономик (Иран, Ливия) или происходили в специфических ситуациях смены режима (Афганистан после прихода талибов и бегства правительства, Ирак после Саддама и т.д.). Тут же речь о средствах одного из крупнейших государств мира, к тому же принадлежащих вполне легитимному правительству, хотя и находящемуся под санкциями.

С момента заморозки прошёл почти год, прежде чем в ЕС всерьёз задумались, как бы извлечь из российских резервов практическую пользу. К 2023–24 гг. финансовые потребности Украины росли, а энтузиазм европейских налогоплательщиков – наоборот, уменьшался. Однако сразу встали юридические и экономические вопросы. Элементарно конфисковать эти активы (т.е. объявить, что Россия безвозвратно их лишается и они переходят, скажем, в фонд восстановления Украины) – шаг крайне радикальный. Проще говоря, резервы центробанков традиционно неприкосновенны: даже в разгар холодной войны США и СССР не отнимали друг у друга золотовалютные резервы. Евросоюз пытается придумать обходное решение, чтобы воспользоваться замороженными средствами, но формально не нарушить право. Один из вариантов – так называемый «репарационный кредит» Украине: ЕС одолжит Киеву крупную сумму под залог российских резервов. Если Россия потом добровольно заплатит официальные репарации – эти кредиты вернутся, а не заплатит – долг фактически спишется и останется за ЕС. Такая сложная конструкция призвана избежать прямого отъёма денег у РФ, но, по сути, означает использование этих активов как финансового обеспечения для нужд Украины.

Другой элемент – это доходы от замороженных средств. Поскольку деньги в Euroclear лежат без движения, депозитарий получал проценты и купоны по этим бумагам. В 2023 году эти «российские» проценты принесли Euroclear баснословную прибыль – порядка 77% всей его чистой прибыли пришлись на эффекты санкций, и ЕС ввёл с 2024 года почти стопроцентный разовый налог на такие сверхдоходы, фактически изъяв их в бюджет – и эти деньги уже пошли на поддержку Украины. Далее, страны G7 в 2024-м одобрили выпуск кредита на $50 млрд для Украины, который будет погашаться из будущих процентов с замороженных российских активов. Иначе говоря, западные правительства аккумулируют выгоды от чужих резервов, не трогая сам капитал. Но этого уже недостаточно – всё громче требование направить в дело и сам основной замороженный капитал.

При этом главный скептик идеи расприватизации российских активов – вовсе не Москва, а отдельные западные финансисты и чиновники. Бельгия, на территории которой расположен Euroclear, выставляет «красные линии»: никакого шага, который может подорвать устойчивость европейского финансового центра, она не поддержит. Бельгийские власти опасаются исков от всех пострадавших сторон и потенциальных многомиллиардных обязательств, которые в случае конфискации лягут именно на Бельгию. ЕЦБ тоже высказывался крайне осторожно, глава ЕЦБ Кристин Лагард высказалась в духе, что понимание цели есть, но лучше действовать только сообща всем, у кого лежат эти активы, да и вообще хорошо бы не разрушить доверие к евро как к резервной валюте. Ибо если прецедент отъёма произойдёт, то другие страны задумаются, а стоит ли держать свои запасы валют и облигаций на Западе?

Тут, правда, возникает каверзный вопрос – а если держать их не там, то где? Резервная валюта – не назначается указом очередного босса всех боссов, она формируется постепенно, десятилетиями, и основано это понимание исключительно на доверии к системе. Соответственно, если не евро и Euroclear, то куда? США, конечно, не Европа, но с позиции условных арабов все они одной субстанцией мазаны. Китай – еще хуже, со своими сложностями, остается лишь классическое «ничье» золото, с его сложностями в хранении, логистике и ликвидности. Но да это так, в сторону.

США, кстати говоря, заморозили у себя относительно небольшую долю российских резервов (около $5 млрд) и пока не торопятся создавать опасный казус в мировой финансовой системе – хотя в Конгрессе США в 2024 году и давались разрешения на конфискацию активов РФ в пользу Украины. В самой Европе+G7 тоже нет единства: скажем, Великобритания и Канада за жёсткий подход (еще бы – основные активы не у них, ответственности нет), а вот Япония солидарна с США в осторожности. Тем не менее в декабре 2025 года ЕС сделал ключевой шаг: страны Союза согласовали продление заморозки российских резервов на неопределённый срок (раньше режим требовал продления каждые 6 месяцев), что должно предотвратить попытки отдельных несогласных вроде Венгрии или Словакии сорвать продление санкций, а главное – устраняет юридический барьер для дальнейших манипуляций с этими деньгами. Теперь лидеры ЕС готовят обсуждение конкретной схемы «репарационных займов» и инвестирования средств РФ на ближайшем саммите, который состоится уже через неделю. Проще говоря, Брюссель близок к тому, чтобы узаконить: российские госрезервы остаются заморожены, пока Россия сама не «исправится», а в промежутке их можно пускать в дело в интересах Украины.

Понятно, Москва недовольна. Банк России публично заявляет, что любые механизмы прямого или косвенного расходования его активов незаконны и противоречат международному праву. Центробанк РФ подал иск к Euroclear в московский арбитражный суд за «неправомерные действия, мешающие распоряжаться средствами». Понятно, что решение российского суда за границей не исполнить, но этот шаг – символический. Во-первых, он подготавливает почву для потенциальной конфискации российского имущества иностранных держателей (получив формальное решение о нарушении со стороны Euroclear, российские власти теоретически могут арестовывать активы компании или связанных структур там, где достанут). Во-вторых, Москва даёт сигнал: будет обжаловать действия ЕС на всех возможных юридических площадках – от национальных судов западных стран до международных арбитражей и судов ООН, и эти разборки могут затянуться на многие годы

История знает лишь несколько примеров столь крупных заморозок, и опыт отнюдь не обнадёживает сторонников лёгкой конфискации. Активы Ирана были заблокированы США и европейцами ещё в 1979 году – и значительная часть остаётся замороженной до сих пор. Лишь через десятилетия, по решениям судов, часть иранских денег была передана в пользу жертв терроризма -- например, порядка $1,75 млрд средств Центрального банка Ирана в Citibank были присуждены американским жертвам терактов. Тегеран оспорил это в Гаагском суде, и в 2023 году Международный суд ООН признал такие действия США нарушением договорных обязательств, хотя вернуть деньги Ирану не смог. Афганистан после прихода талибов в 2021 году лишился доступа к ~$7 млрд резервов в Федеральном резерве Нью-Йорка – администрация Байдена заморозила эти средства, а затем пошла на беспрецедентный шаг: разделила пополам, направив ~$3,5 млрд в фонд гуманитарной помощи афганцам, а вторые $3,5 млрд зарезервировав для компенсаций семьям жертв 11 сентября. По сути, афганские госрезервы частично пошли на выплаты американским гражданским истцам – случай почти невиданный со времён колониальной эпохи. Ливийские суверенные фонды (десятки миллиардов долларов), замороженные в 2011 году, так и лежат под санкциями ООН до установления в Ливии устойчивой власти; их даже инвестировать запрещено. Не обошлось без скандалов: выяснилось, что в Бельгии потихоньку «разморозили» и вывели проценты по ливийским счетам на сторону, и до сих пор не ясно, кто получил выгоду от этих денег. Проще говоря, часть бабла кто-то элементарно спер, что очень мило и по-человечески: сидеть у ручья и не ловить брызги – такого не бывает. Короче говоря, замороженные государственные активы обычно остаются замороженными очень долго.

Но это «обычно». Был в недавнем прошлом и обратный пример, хотя он, точности ради, не про государственные деньги. Обрезание кипрских вкладов, конечно же. Финансовый кризис, банкопад, разделение банков на «хорошие» и «плохие», с санацией активов во вторых…в общем, вроде бы справедливый для всех план (смешно, да) превратился в банальную экспроприацию 47,5% со вкладов объемом выше чем €100 тыс., причем в основном это коснулось российских денег. Разули и кинули, говоря привычным языком. И…Кипр это не поломало никак, доверие восстановилось, банковская система работает как и раньше, исхода капиталов не произошло. И было это в 2013 году, еще до всяких санкций и прочих побитых горшков.

Что дальше – вопрос открытый. С России вполне станется, в качестве ответа на экспроприацию, оприходовать сколько-то сравнимую сумму замороженных активов иностранных инвесторов (компаний и частных лиц, не государств). Речь о тех самых средствах, которые застряли в российских C- счетах и не могут быть выведены -- дивиденды, выручка от продажи ценных бумаг, погашенные облигации и т.д. Пока эти иностранные активы не экспроприированы – формально они просто «заморожены» российскими контрсанкциями. Юридически это для Москвы будет несложно – конфликтующих позиций внутри страны нет.

Ну а потом этот процесс может расшириться и превратиться в окончательный отъём собственности у оставшихся иностранцев, в результате чего о самом понятии «инвестклимат» можно будет забыть лет так на 10-15 – что, впрочем, полностью совпадает с курсом на суверенитет во всех смыслах этого чудесного слова. В этом случае проигрыш, долгосрочно, будет для обеих сторон. Впрочем, их элитам это совсем не критично, своих доходов и уровня потребления они от этого никак не лишатся.

Опубликовано 14.12.25 на портале Бизнес-Онлайн, Казань.