Новая теория Материалы О нас Приглашение к сотрудничеству Услуги Партнеры Контакты Манифест
   
   
 
Материалы
 
ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ ПРОЧИЕ ТЕМЫ
Корея, Ближний Восток, Индия, ex-СССР, Африка, проектная деятельность/проектировщики, аврально-опытная деятельность (АОД), рутина, виды управленческой деятельности, иерархия, бюрократия, национальное государство, инвестиционный климат, фирма, пузырь, Административная реформа, налоги, фондовые рынки, Южная Америка, Великобритания, исламские финансы, золотой стандарт, социализм, капитализм, МВФ, Япония, рейтинги, облигации, бюджет, СССР, наука, ЦБ РФ, рубль, финансовая система, политика, нефть, финансовые рынки, финансовый пузырь, прогноз, евро, Греция, ЕЦБ, кредитование, экономическая теория, инновации, инвестиции, инфляция, долги, недвижимость, ФРС, доллар, QE, бизнес в России, реальный сектор, финансовый сектор, деньги, администрирование
 

Момент истины

13.08.2018

Война – это великое дело государства,
основа жизни и смерти,
путь к выживанию или гибели.

– Сунь Цзы, "Искусство войны"

 

Начать эту заметку следует с констатации простого соображения – рассказ о разворачивающейся мировой торговой войне будет попросту неполным без взгляда на неё с китайской стороны. Действительно, позиция и резоны США, равно как и вероятные последствия были мной, с различных ракурсов, описаны уже неоднократно – но китайская ситуация оставалась вне фокуса. Пришло время исправить эту недоработку. Конечно же, для начала драки достаточно желания лишь одного её участника, что мы и видим в инициативах Дональда Трампа – но вот её процесс и результат зависят уже от всех, вовлеченных в этот захватывающий процесс. Включая, понятное дело, и сам Китай.

Надо сказать, что "китайским вопросом" я занимаюсь уже довольно много времени, более пяти лет – и, в целом, отношусь к перспективам КНР довольно скептически. Собственно говоря, это обуславливается самой выбранной экономической моделью развития страны: инвестиционное взаимодействие с развитыми странами, в первую очередь с США. Прием внешних инвестиций, создание производств, ультрадешевая рабочая сила, удобная и доступная морская логистика, либеральное экологическое законодательство, жесткость во внутренней политике на фоне фундаментального ориентирования на экспорт – все эти факторы являются определяющими и ограничивающими для китайской экономики, устанавливающими определенный лимит роста, достижение которого не может не сопровождаться серьезной встряской. По крайней мере, в теории. Практика, однако, этого вроде бы не подтверждает – на первый взгляд, Китай продолжает уверенно идти вперед и вверх. Но вот так ли это на самом деле?

Надо сказать, что несколько лет назад ситуация с Китаем казалась куда более ясной – и полностью согласовывающейся с описанной выше моделью. Так, признаки того, что Китай стал надрываться, появились весной 2013 года. Как раз в этот момент в стране сменилось руководство, пост Председателя КНР занял Си Цзиньпин, а премьером Госсовета КНР стал Ли Кэцян. Сменился девиз правления – малопонятное "гармоничное развитие" Ху Цзиньтао сменила куда более конкретно-националистическая "китайская мечта" Си Цзиньпина. Китай декларировал целый спектр мер по снижению регуляторных норм, заявил о приоритете развития внутреннего рынка (!) и всячески предсказывал светлое будущее для страны. Но ситуация посыпалась почти сразу – сначала о рисках китайской экономики предупредил японский банк Nomura Holdings, а затем, уже в июне, Китай настиг кризис ликвидности и стало понятно, что Китай никак не иммунен к мировым проблемам.

В дальнейшем ситуация стала развиваться по нарастающей. Кризисы ликвидности следовали один за другим всю вторую половину 2013 года – ЦБ КНР их старательно расшивал. Затем в феврале 2014 года девальвировался юань – совсем чуть-чуть, но для валюты, которая монотонно росла аж с 2005 года, это было подобно грому среди ясного неба. Затем пошли корпоративные дефолты – опять же, события, неслыханные ранее. Проблемы с ликвидностью продолжились и осенью 2014 года. Вливание юаневой ликвидности, дабы не допустить краха, стало для ЦБ нормой; кстати говоря, имело место и кредитование "особо избранных" предприятий под меньшую, чем ЦБ и рынок, ставку – кто-то на этом хорошо наварился. Всё это развернулось по-полной в 2015 году. В тот год ЦБ снижал нормы резервирования для банков четыре раза, последний раз – 23 октября с 18 до 17,5%. Тогда же были снижены ставки по годовым кредитам и депозитам – с 4,6 до 4,35% и с 1,75 до 1,5% соответственно – и снято ограничение максимальной ставки по депозитам для кооперативных и государственных банков. Сами же ставки понижались за год шестикратно – но при всём при этом рост экономики КНР замедлился до многолетнего минимума в 6,9%. Помимо того, летом 2015 года произошел жестокий крах (предсказанный мной за полтора месяца) на Шанхайской бирже, фондовые индексы рухнули от своих максимумов примерно на 30% – в результате чего он был сильно задавлен регулированием, по сути, перестав быть рынком.  Виновными в крахе были при этом назначены "безответственные спекулянты" – и, помнится, китайские власти даже кого-то наказали, чтоб неповадно было.

Но вот дальше картинка начала меняться. Из Китая практически перестали приходить значимые новости, свидетельствующие об опасности ситуации – и 2016 и 2017 года были в этом отношении очень спокойными. Об идущих в глубине китайской экономики процессах можно было судить разве что по косвенным признакам – так, ЦБ КНР с октября 2015 года не менял ставку. С другой стороны, он вместо этой меры, "бьющей по площади", развернул точечное предоставление ликвидности для банков через механизм обратного репо, по сути, продолжая процесс заливания экономики деньгами; этой же цели служило и снижение нормы резервирования до 17%. Эта история продолжилась и в 2017 году, впрочем, тут всё довольно просто: осенью этого года предполагалось проведение XIX съезда компартии КНР – и в этом смысле совершенно логичной выглядит предшествующая съезду лакировка действительности. Съезд прошел успешно для властей, даже более чем – так, судя по косвенным признакам, нынешний Председатель КНР Си Цзиньпин намерен оставаться у власти дольше положенного срока. Реальность, однако, взяла своё – обернувшись той самой торговой войной имени Дональда Трампа.

При этом еще до начала этого процесса, примерно полгода назад, мы в НИЦ "Неокономика" провели детальный анализ ситуации в КНР, погрузившись с головой в китайскую статистику – и пришли к выводу, что предоставляемые Китаем данные категорически не сочетаются между собой. Тут можно вспомнить внутренние китайские скандалы – так, пять лет назад внезапно выяснилось, что в крупном городе Хэнлань, находящемся в одной из самых развитых провинций страны – Гуандун, цифры промышленного производства были завышены примерно вчетверо. Другой пример – оказалось, что по результатам пересмотра данных за 2016 год, провинция Внутренняя Монголия снизила показатель промышленного производства на 40%, а совокупного налогового дохода на 26%. Сюда же можно направить и давно замеченное отсутствие корреляции между ростом энергопотребления и ростом ВВП, первый заметно меньше – пропоненты КНР обычно объясняют это растущей энергоэффективностью устремленной в будущее китайской экономики. Наконец, отсутствует внятное объяснение у сверхнизкой инфляции в КНР, которая составляет сейчас всего 1,9% – ведь продолжающаяся кредитная накачка реального сектора экономики не может не отзываться инфляцией, её отсутствие свидетельствует либо об её серьезном статистическом занижении – либо об очень сильном оттоке капитала. Фактически, мы пришли к выводу, что, будь Китай полноценной рыночной экономикой, ситуация там поехала бы уже давно – но он таковой является лишь с приставкой "условно", что и позволяет, манипулируя статистикой, активно регулируя и оперируя резервами, держать ситуацию под контролем. Вопрос только в одном – а насколько его ещё хватит?

Здесь мы и подходим к вопросу текущего момента. Трамп обиделся на китайский торговый профицит, Трамп ввел пошлины в 10% на товары на сумму в $50 млрд., при этом призвав Китай не отвечать на эти действия. Китай на такое, очевидно, пойти никак не мог по целому ряду причин, включая невозможность "потери лица" – и отзеркалил их. Это, понятное дело, лишь раззадорило США – и американцы объявили о планах поставить под пошлины уже $200 млрд. импортируемых товаров.

Китай в ответ на это активизировал альтернативные механизмы воздействия, заметно более широкие, чем просто таможенные пошлины. Так, КНР приняла решение запустить свой аналог "количественного смягчения" – китайские компании должны будут заменить привлечение кредитов выпуском облигаций, который в свою очередь будут выкупать китайские банки, и под эти облигации получать доступ к программе кредитов от уже ЦБ, с нулевой ставкой; иначе говоря, в действие будет введен ещё один механизм заливания ситуации деньгами. При этом продолжается работа и старых систем накачки – так, на прошлой неделе ЦБ выдал 502 млрд. юаней ($73,4 млрд.) новых кредитов под залог ценных бумаг с помощью механизма среднесрочного кредитования MLF, что стало рекордным с начала года. Кроме того, был девальвирован юань, за три месяца он потерял к доллару почти 9%, что являет собой ту же самую помощь экспортерам – с другой стороны, чрезмерного ослабления юаня Нацбанк КНР явно не хочет допускать, поскольку он принял решение  ужесточить регулирование для участников валютного рынка, и с 6 августа трейдеры, торгующие форвардными контрактами на курс юаня к доллару, будут обязаны отчислять в резервы до 20% от объема занятых позиций. Бодание продолжается: США, видя такую неуступчивость, заявили о возможности повышения пошлин до 25%, Китай на это ответил, что у него в разработке план введения пошлин на американские товары в размере $60 млрд. В общем, процесс этот, на самом деле, только разгорается, уступать никто не хочет, да и не может – и это вполне предсказуемо.

При этом надо отметить несколько весьма важных вещей.

Во-первых, стоит вспомнить премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна и его прямое признание в том, что переход Китая на экономику потребления, основанную на внутреннем спросе, не сработал – заявил он это ещё в марте 2016 года. Соответственно, не стоит обольщаться якобы низкой долей экспорта в китайском ВВП – она сейчас составляет чуть менее 18%. Дело здесь в том, что изрядная часть производственной цепочки находится именно что в Китае, а конечный спрос, оказывается, имеет всё же явный экзогенный характер. Из этого следует, что потеря единицы зарубежного (американского) спроса мультиплицируется – и деньги потеряет не один производитель, а вся производственная цепочка, и это заметно больше по масштабу.

Во-вторых, надо понимать, что китайские попытки ответить США метко и точечно, посредством повышения пошлин на продукцию, производимую ядерным электоратом Трампа, малоэффективны. Фермеры в Айове, выращивающие попавшие под пошлины соевые бобы, конечно, опечалены этим – но безработица в Айове составляет сейчас всего 2,9%, что ниже среднеамериканского уровня в 3,9%. Кроме того, ничто не помешает американскому правительству, спокойствия ради, просубсидировать эту отрасль – это не те расходы, которые сильно отразятся на бюджете.

В-третьих, нельзя не обратить внимания на вопрос китайских долгов. Они, как и всё в Китае, сложны и запутаны до уровня "черт ногу сломит", но некоторые вещи всё же вполне доступны для понимания – и в первую очередь это вопрос их обслуживания. Математика проста – при размере валового долга примерно в 300% ВВП и с учётом финансирования под хотя бы 5,5% получается, что Китай ежегодно тратит на обслуживание долгов шестую часть ВВП, что куда хуже аналогичных показателей для увешанных долгами Японии и США. Опять же, китайская квазирыночность дает определенную свободу маневра – но не стоит её переоценивать.

Есть ещё и в-четвертых – хотя эта информация носит несколько спекулятивный характер. Японская "Санкэй симбун" (антикоммунистическое правоконсервативное проамериканское ежедневное издание) буквально на днях сообщила, что в Компартии КНР зреет недовольство политикой, которую проводит товарищ Си – и его поведение будет обсуждаться на большой партийной конференции, проводимой уже в этом августе в курортном городе Бэйдайхэ. Дескать, "есть мнение", что Си ведет страну в тупик, и "торговая война" тому явное свидетельство. Более того, издание проводит параллели между нынешней ситуацией – и историей сорокалетней давности с отставкой Хуа Гофэна, который был официальным преемником Мао Цзэдуна. Тогда точкой сборки для китайской контрэлиты был Дэн Сяопин, сейчас же в качестве такового символа может выступить вышеупомянутый Ли Кэцян – и который, напомним, принадлежит к конкурирующему клану и, безусловно, имеет свои интересы; к примеру, программа "Сделано в Китае 2025" является детищем Ли. В общем, картинка получается опасная, заметно угрожающая китайскому единству и лично товарищу Си.

Такова ситуация на настоящий момент. Америка на попятный явно не пойдет, Китай тоже не намерен отступать – но позиция КНР, в силу описанных факторов, мне видится заметно более шаткой. Посмотрим. Это, в любом случае, будет интересно.

Опубликовано 05.08.18 на портале Бизнес-Онлайн, Казань.

Метки:
Китай

 
© 2011-2018 Neoconomica Все права защищены