Новая теория Материалы О нас Приглашение к сотрудничеству Услуги Партнеры Контакты Манифест
   
   
 
Материалы
 
ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ ПРОЧИЕ ТЕМЫ
Корея, Ближний Восток, Индия, ex-СССР, Африка, проектная деятельность/проектировщики, аврально-опытная деятельность (АОД), рутина, виды управленческой деятельности, иерархия, бюрократия, национальное государство, инвестиционный климат, фирма, пузырь, Административная реформа, налоги, фондовые рынки, Южная Америка, Великобритания, исламские финансы, золотой стандарт, социализм, капитализм, МВФ, Япония, рейтинги, облигации, бюджет, СССР, наука, ЦБ РФ, рубль, финансовая система, политика, нефть, финансовые рынки, финансовый пузырь, прогноз, евро, Греция, ЕЦБ, кредитование, экономическая теория, инновации, инвестиции, инфляция, долги, недвижимость, ФРС, доллар, QE, бизнес в России, реальный сектор, финансовый сектор, деньги, администрирование
 

Сила и слабость

17.08.2015

Здесь камни похожи на мыло,
А сталь похожа на жесть,
И слабость, как сила,
И правда, как лесть.

Кино - "Нам с тобой"

 

Глядя на ситуацию в Китае, очень хочется ехидно отметить, что им нравится это делать и они будут делать это всё чаще и чаще. Обычно подобная фраза имеет явно выраженный эротический подтекст, но не в этом случае. В этом случае "всё чаще и чаще" относится никак не к утехам по ведомству "цветов сливы в золотой вазе", а к мерам по стимулированию экономики. Вот и сейчас – в начале истекшей недели Китай девальвировал юань на максимальное за последние 20 лет значение. Инфоповод выглядит достаточно страшно, хотя в абсолютных числах девальвация вроде бы невелика – 4,6% в течение нескольких дней, что даже выглядит некоторой насмешкой на фоне происходившего (и происходящего) с российским рублём. Но на самом деле эта девальвация – зримое свидетельство тектонических процессов, идущих в китайской экономике. Процессов, не несущих ей ничего хорошего.

Вообще говоря, всё китайское экономическое чудо началось точно так же, как и у многих других стран Азии – через инвестиционное взаимодействие со странами развитого мира. Китай в обмен на инвестиции был готов предоставить западным партнёрам ультрадешёвую рабочую силу, более-менее удобную логистику, упрощённое регулирование и невысокие требования к экологической безопасности. Фактически, все издержки производства в Китае были ниже, чем на Западе, и западный бизнес переносил свои производственные площадки туда, тот, кто этого не делал, попросту проигрывал в конкурентной борьбе. Этот процесс, с одной стороны, вёл к некоторой деиндустриализации Запада и потере рабочих мест в промышленности; с другой стороны, даже уволенный рабочий теперь мог купить привычный ему товар (условно, кроссовки) куда дешевле, чем ранее, были б деньги. Кроме того, на обеспечении товарных потоков сильно вырос сугубо финансовый сектор – который, соответственно, пополнял казну налогами. В целом же произошло увеличение уровня разделения труда – от которого выиграли все.

Машинка работала на протяжении десятилетий, но теперь ранее функционировавший вполне штатно мотор китайской экономики опасно чихает и кашляет. Во-первых, нынешняя мировая депрессия ясно показала, что внешний спрос в принципе не безграничен, хоть и очень велик, во-вторых, изменился и сам Китай. Китайцы стали богаче, соответственно, преимущество против других стран в стоимости рабочей силы – нивелируется, более того, пропало избыточное демографическое давление, ранее гнавшее миллионы крестьян из глубинки на берега Южно-Китайского моря – ради более высоких, относительно скромных крестьянских доходов, заработков на фабриках, принадлежащих акулам мирового капитализма; численность рабочей силы в КНР уже несколько лет назад пошла на спад. Хуже того, в Китае сформировалось явное расслоение населения между "эмансипированной" его частью, обитающей в прибрежных районах страны, ближе к мерно стучащему экономическому сердцу провинции Гуаньдун и частью "традиционной", живущей дальше от моря, промышленных центров и торговли с внешним миром.

Несколько лет назад эта проблема была осознана в Китае, а при очередной смене власти (в марте 2013 года, когда Председателем КНР стал Си Цзниньпин, а премьером Госсовета – Ли Кэцян)  она вышла на первый план. Было предложено решение её – отход от примата инвестиционного взаимодействия с внешним миром, опора на собственные силы, упор на развитие внутреннего рынка, в общем, все те меры, которые с завидной регулярностью предлагаются различными российскими фолк-экономистами. В ноябре 2013 года, когда прошёл 3-й пленум ЦК КПК, эти ранее абстрактно предлагаемые меры были оформлены более конкретно. Первая идея примерно звучала как "меньше госрегулирования в разных сферах, больше либерализации", вторая как "переориентирование на внутренние рынки сбыта". И это всё – на фоне "китайской мечты", нового девиза правления, явно предназначенного для консолидации нации вокруг КПК.

Выглядело это всё, конечно же, замечательно, но реальность расставила свои жестокие коррективы – причём достаточно быстро. Успели лишь пойти разговоры о необходимости увеличений пенсий крестьянам – той самой поддержки внутреннего спроса – как накопленные изменения ситуации вынудили ЦБ КНР провести в феврале 2014 года первую за без малого 10 лет девальвацию юаня – на скромные 1,3%. Да, мелочь, но сам факт таковой прямо говорил, что ни о каком ориентировании на внутренний спрос говорить теперь нельзя, что ориентация на внешние рынки сбыта была и остаётся приоритетом экономической жизни КНР. Повторюсь ещё раз: это реакция на ситуацию, и необходимость таких действий была сильнее, чем все продекларированные намерения, по одёжке пришлось протягивать ножки. Дальнейшие события только подтвердили этот новый старый курс КНР.

Собственно, об этом я детально писал чуть более месяца назад, особо повторяться нет нужды, но основные вехи всё же имеет смысл напомнить. Китай пошёл на прямое стимулирование экономики. Он вливал деньги в банковскую систему страны, он пытался не допустить краха цен на жильё, он неоднократно (и с ускорением) снижал ключевую процентную ставку – помогая, таким образом, с юаневым денежным предложением, точно так же он снижал и нормы резервирования. Наконец, Китай с напряжением всех сил пытается удержать ситуацию на фондовом рынке – где произошёл крах без малого на 30%, и где дальнейшее падение предотвращается лишь жесточайшими командно-административными мерами (брокерам, фактически, запрещают продавать), требованиями к крупному бизнесу осуществлять обратный выкуп своих акций, поддерживая их котировки и, наконец, прямо вливая свежеэмитированную юаневую ликвидность на рынки – так, китайская государстенная финансовая корпорация (China Securities Finance Corp., CSFC) запросила еще 2 трлн юаней ($322 млрд) для продолжения поддержки фондового рынка путем покупки акций. Ранее ЦБ КНР предоставил CSFC $483 млрд. – 3 трлн. юаней.

Проблема в том, что все эти меры лишь загоняют ситуацию вглубь. Отсутствие нормальной рыночной работы провоцирует непонимание ситуации и страхи – что, наоборот, форсирует выход в кэш, отмечу особо, долларовый кэш, при любой возможности и под любые проценты – а теневая китайская банковская система, и до того развивавшаяся достаточно активно вне регулируемого поля, этому только рада. Собственно, в июле уже был зафиксирован спад резервов КНР на рекордные $42 млрд., запасы составили $3,65 трлн. Вроде бы мелочь, менее полутора процентов – но за весь II квартал с.г. падение резервов составило $36,2 млрд., процесс явно идёт с ускорением. И, разумеется, всё это сопровождается неприятными экономическими показателями: страдает внешняя торговля (падение экспорта из Китая на 8,3% в годовом исчислении по итогам июля, а экспорт из Китая в Европу в этом же месяце сократился на 12% в годовом исчислении – в то время как внешнеторговый дефицит составил $43 млрд. – т.е. деньги утекают из страны), более того, уже несколько лет наблюдается дефляция в ценах производителей, а индекс деловой активности в производственном секторе (PMI) Китая в июле упал до 48,2, самого низкого значения за последние 15 месяцев.

И в такой ситуации – ещё одна сугубо вынужденная девальвация.

Конечно же, это не решение. Это очередной шаг валютных войн, это снижение цен на сырьё – на фоне опасений за экономику КНР и явного снижения, в силу девальвации, его покупательной способности. Это признак того, что Китай, по сути, ничем не отличается от прочих развивающихся стран, которые вынуждены ориентироваться на внешний спрос – за исключением того, что он большой. Это снижение покупательной способности населения, это снижение инвестиционного импорта. Это, в общем и целом, провал. Более того, можно говорить о том, что Китай не девальвирует валюту сильнее только потому, что в декабре будет приниматься решение о включении юаня в корзину резервных валют МВФ, что позитивно повлияет на имидж китайской экономики в глазах мира – соответственно, весьма нежелательно допускать до этого времени сколько-нибудь резких колебаний курса; отмечу, кстати, что КНР придаёт этому действию весьма серьёзное значение, что несколько нивелирует всю риторику вокруг Банка BRICS, Фонда BRICS и Азиатского банка инфраструктурных инвестиций.

У Китая – гора проблем, сужающееся окно возможностей, сильнейшие экзогенные факторы, и политика, которая не соответствует декларируемой. Стоит ли на него рассчитывать как на того, кто вот вырастет – и больно наваляет злобной Америке? Я думаю, что нет.

Опубликовано 16.08.15 на портале Бизнес-Онлайн, Казань.

Метки:
Китай

 
© 2011-2018 Neoconomica Все права защищены